Биполярный режим
Андрей Окунь: Бесконечно лицемерная субстанция, готовая принять любую форму, если так будет выгодно
«Ответственность за слова отсутствует напрочь. Нет, отправить какого-нибудь дедушку в колонию за то, что он оставил антивоенный комментарий, это наша власть любит. Я же говорю про последовательность взглядов и позиций.
Месяц назад ругали американцев, а сегодня на них молимся, положив к их ногам заводы, пароходы и месторождения редкоземельных металлов. Причём заметьте, что давненько мы ничего не слышали и про англосаксов. А потому что антиамериканизм и англосаксы забыты.
По факту у "патриотов" нет никаких правил. Сегодня они правые, а завтра станут левыми. Идеологическое переобувание делается не то что на лету, оно происходит, как будто, на субатомном уровне: мгновенно и неразличимо глазу. Сейчас главный враг Европа, чуть позже — любимый друг, с которым будем вновь открывать совместные газопроводы.
Принципы отсутствуют полностью. Над сохранением достоинства через приверженность определённым взглядам — смеются. Человек мог ненавидеть Америку годами, но стоило пропаганде изменить нарратив, как США тут же превратилась в классных ребят. И я всё больше склоняюсь к следующему:
Действующий режим и люди, его поддерживающие, — это какая-то рыхлая, бесконечно лицемерная субстанция, готовая принять любую форму, если так будет выгодно. Нам тридцать лет обещают стабильность, а по итогу мы получили непоследовательность вообще во всём: и в поступках, и уж тем более в словах.
"Патриотическая" движуха сегодня тебя на убой пошлёт за суверенитет Родины, а завтра обвинит в том, что ты мешаешь начальству договариваться с англосаксами. Пора переписывать Конституцию ещё раз и указывать, что у нас не демократический режим, а биполярный.»
Ром тоже сменил взгляды на нетрадиционные, но врать продолжает беспрерывно. Очередные факты, опровергающие всё, что утверждает наш братец лжец и фэйкометатель, настоящий быдло-патриот с оттопыренными карманами.
Битва за «рожай!». Ограничение доступа к аборту в России не решит демографические проблемы, а создаст новые
В России принимают всё новые меры по ограничению доступа к абортам. Среди последних нововведений — ужесточение контроля за препаратами медикаментозного аборта на федеральном уровне, принятие закона об ответственности за склонение к аборту и отказ от проведения абортов в негосударственных клиниках. Новый виток наступления на репродуктивные права женщин происходит в контексте демографической ямы и насаждаемых сверху «традиционных ценностей».
ВОЗ предупреждает: ограничение доступа к искусственному прерыванию беременности не приводит к снижению количества абортов, но делает процедуру менее безопасной. Уже вступившие в силу изменения и дальнейшие меры могут привести к самым печальным последствиям: от обнищания семей и ухудшения здоровья женщин до увеличения числа детоубийств.
Спойлер
История абортов в СССР и России: от криминализации к легализации и обратно
На сегодняшний день абортное законодательство в России по-прежнему остается одним из самых либеральных в мире. В соответствии со статьей 56 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», «каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве» и имеет доступ к аборту по желанию при сроке беременности до 12 недель. Либеральный закон об аборте в России сегодня — это, в первую очередь, наследство советского законодательства и позднесоветских практик.
Сто с лишним лет назад Советская Россия стала первым государством в мире, легализовавшим аборт. В 1936 году последовала его повторная криминализация; окончательно аборт в СССР был легализован в 1955 году. В условиях отсутствия секс-просвета и недостатка качественных и доступных средств предохранения аборт был фактически главным «средством контрацепции» в Советском Союзе. СССР занимал лидирующее место в мире по количеству абортов: в среднем на каждую женщину приходилось 3–4 аборта.
По мнению исследователей, в постсоветской России политика в области контроля рождаемости была непоследовательной. В 1990-е годы государство осуществляло программу «Планирование семьи», одной из целей которой было «рождение только желанных и здоровых детей». Однако уже в конце 90-х депутаты проголосовали за закрытие программы, так как видели в доступной контрацепции угрозу депопуляции. Одним из результатов новой антиабортной политики стало сокращение перечня социальных показаний для аборта с 12 до 4 пунктов в 2003 году. Но настоящий поворот в сторону архаизации абортной политики последовал в 2006-м, когда Владимир Путин заявил о демографической проблеме.
Тогда же, в 2007 году, при женских консультациях было решено создать кабинеты медико-социальной помощи, одна из целей которых — формирование у решивших сделать аборт женщин «сознания необходимости вынашивать беременность». Одновременно с этим был сокращен перечень медицинских показаний для аборта. В 2011 году в связи с обсуждением законопроекта «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» депутаты предложили целый ряд ограничительных мер, среди которых в том числе и хорошо известные нам сегодня инициативы о выводе аборта из ОМС и запрет на проведение процедуры в частных клиниках.
В итоге своего рода компромиссом между Минздравом и противниками аборта стало введение так называемой «недели тишины» — специального периода времени, отведенного на то, чтобы женщина после обращения за абортом могла еще раз обдумать свое решение — и «психологического» консультирования, истинная цель которого — попытка повлиять на решение об аборте.
В последние годы дискуссия о необходимости ограничения доступа к аборту во многом сводилась к уже ранее озвученным требованиям РПЦ и депутатов Госдумы вывести аборт из системы обязательного медицинского страхования, а также проводить процедуру исключительно в государственных учреждениях. Однако на фоне демографической ямы и войны России в Украине за этот год количество антиабортных инициатив заметно увеличилось, что вызывает беспокойство в активистском и профессиональном сообществах.
Радикализация антиабортной политики
Среди главных нововведений лета-осени 2023 года — ограничение на проведение аборта в частных клиниках в отдельных регионах, принятие закона о запрете склонения к аборту, а также усиление контроля за препаратами для медикаментозного прерывания беременности на федеральном уровне. Однако есть опасения, что уже принятые меры — лишь первые шаги к реализации нового, более радикального курса, направленного на принуждение женщин к повышению рождаемости.
За инициативой о запрете на проведение абортов в частных клиниках, скорее всего, стоит Русская Православная Церковь.
Так, о необходимости вывести аборт из ОМС и запретить проведение процедуры в негосударственных клиниках патриарх Кирилл заявлял в мае 2022 года и в январе 2023-го. В августе председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства иерей Фёдор Лукьянов назвал эти условия необходимыми для «перелома в демографической ситуации».
Официальная позиция Российской Православной Церкви сегодня заключается в том, что аборт — это «произвольное лишение жизни человеческого существа, то есть убийство». Церковь считает эмбрион человеком, который обладает правом на человеческую идентичность, жизнь и развитие, и в течение уже многих лет требует закрепления этих прав в законодательстве. Есть основания полагать, что сегодня РПЦ, как никогда раньше, близка к реформированию закона об аборте.
Решение проблемы демографии сегодня власти видят не только в последовательном финансовом стимулировании рождаемости, но и в дальнейшем ограничении доступа к абортам. Однако парадокс ситуации с усложнением доступа к искусственному прерыванию беременности заключается в том, что в последние три десятилетия уровень абортов в России и так неуклонно снижается.
Исследования показывают, что частота абортов в стране начала уменьшаться уже в конце 1980-х годов. Эта тенденция ускорилась в середине 1990-х и с тех пор ни разу не прерывалась. В 2015 году число абортов на 100 родов было более чем в 5 раз ниже, чем в 1993 году.
В 2021 году замминистра здравоохранения заявил, что с 2016 года количество абортов сократилось примерно на треть. С 2021 по 2022 год уровень абортов снизился на 3,9%, а число медицинских абортов по желанию женщины снизилось на 5,3%. Россия уже давно не возглавляет рейтинг стран с самым большим количеством абортов на душу населения и даже, по словам демографа Алексея Ракши, уступает в нем таким странам, как Швеция и США. При этом важно уточнить, что российская статистика включает не только искусственные, но и самопроизвольные аборты (выкидыши), что завышает показатели России относительно других стран.
Главный же аргумент, на который указывают специалисты, но который игнорируют власти, заключается в том, что ограничение доступа к аборту с целью повышения рождаемости — неэффективная и опасная стратегия. На это, в частности, указывает ВОЗ:
«Имеющиеся фактические данные свидетельствуют о том, что ограничение доступа к услугам по прерыванию беременности не сокращает количество абортов, но негативно сказывается на безопасности и уважении человеческого достоинства женщин и девочек, которым удается совершить аборт.
В странах, где проведение абортов жестко ограничивается законом, доля небезопасных абортов значительно выше, чем в странах с менее жестким законодательством».
Старший научный сотрудник Института демографии и доцент кафедры демографии НИУ ВШЭ Виктория Сакевич указывает, что в истории есть примеры стран, которые пережили законодательный запрет аборта: нацистская Германия, социалистическая Румыния, сталинский СССР, современная Польша. Однако мера не имела положительных демографических эффектов: «Наоборот, возрастали материнская смертность и даже число случаев детоубийств».
Отрицательный эффект ограничительных мер
Сохранившиеся статистические данные указывают на то, что в первые два года после криминализации искусственного прерывания беременности в СССР в 1936 году число абортов значительно сократилось, однако затем снова начало расти. Что касается рождаемости, то запрет привел лишь к кратковременному резкому всплеску. Это можно объяснить тем, что криминализация аборта застала женщин врасплох, но со временем они адаптировались к новому контексту и общее количество рожденных женщиной в течение жизни детей кардинально не изменилось. В то же время, однако, нормой стали криминальные аборты и самоаборты, а количество случаев смерти женщин от сепсиса выросло в четыре раза.
На неэффективность и опасность ограничительной политики указывает и современный пример Польши, где аборт был практически полностью запрещен в январе 2021 года. Статистические данные показывают, что запрет не оказал положительного влияния на уровень рождаемости в стране, который в последние годы является одним из самых низких в Европе. Кроме того, в течение двух лет после введения запрета, как минимум, три женщины скончались в результате неоказания медицинской помощи. Основной причиной смерти был септический шок, так как доктора отказывались делать аборт, пока у плода прослушивался пульс.
Эксперты солидарны в том, что в случае значительного ограничения доступа к аборту в современном российском контексте не стоит рассчитывать даже на короткий всплеск рождаемости. Скорее следует ожидать появления системы подпольных абортов и нелегальной продажи средств для медикаментозного аборта со всеми вытекающими для здоровья и жизни женщин рисками.
Любые ограничительные меры могут иметь лишь отрицательный эффект для репродуктивного здоровья женщин. Так, например, отказ от проведения абортов в частных клиниках напрямую способствует росту количества менее безопасных абортов. И речь идет не только о количественном сокращении возможностей сделать аборт — на коммерческие учреждения сегодня приходится 15–20% абортов (30%, если исключить выкидыши) — но и о разнице в методах аборта.
Виктория Сакевич отмечает, что в частных клиниках в большинстве случаев используют медикаментозный аборт — именно этот метод относят к наиболее безопасным. В государственных же учреждениях до недавнего времени около половины абортов делалось хирургическим методом (кюретаж), который считается менее безопасным и признан устаревшим. Причина непопулярности медикаментозного аборта в государственных клиниках заключается в его достаточно высокой стоимости.
Более жесткое регулирование препаратов медикаментозного аборта и экстренной контрацепции также увеличивает риски для здоровья и жизни женщин и, в первую очередь, речь идет о самых социально незащищенных группах и о женщинах, проживающих в малонаселенных областях. Так, руководительница Центра защиты пострадавших от домашнего насилия, адвокат Мари Давтян указывает, что данная мера нанесет урон жительницам сельской местности.
Исследования показывают, что возможность планировать деторождение позволяет женщинам получать образование, строить карьеру и создавать более крепкие семьи, что позитивно отражается на обществе в целом. В случае ограничения доступа к аборту время, силы и деньги, которые женщины будут тратить на поиски альтернативного способа прервать беременность, в первую очередь, нанесут ущерб их семьям и уже имеющимся детям.
Ситуация может иметь особенно серьезные последствия для малообеспеченных семей. Не говоря о том, что осложнения и проблемы со здоровьем, с которыми столкнутся женщины в результате более позднего и/или менее безопасного аборта, обернутся дополнительными затратами для системы здравоохранения.
Кроме того, доступ к аборту может способствовать более низкому уровню преступности в обществе. Так, исследование, проведенное в США, выявило связь между постепенной легализацией абортов в начале 1970-х и снижением уровня преступности приблизительно 18 лет спустя. В 1990-е годы наиболее низкий уровень преступности был зафиксирован в штатах с наиболее высоким уровнем абортов в 1970-х и 1980-х годах.
Запреты же, в свою очередь, могут привести к росту социальной напряженности. По словам российского демографа, основателя и первого директора Института демографии Высшей школы экономики Анатолия Вишневского, криминализация аборта превращает в преступников женщин, которые совершают аборт, и тех, кто им в этом помогает, и приводит к росту числа детоубийств. Радикальное ограничение доступа к аборту лишь усилит (и без того) репрессивный фон в обществе и ни в коей мере не будет способствовать его развитию.»