Четыре года полномасштабного вторжения: главные выводы войны
23 февраля, 14:01 — Read time: 19 minutes
Обновлено 23 февраля в 15:20
Выступление Чрезвычайного и Полномочного посла Украины в Великобритании и Северной Ирландии, Главнокомандующего ВСУ (2021–2024гг) Валерия Залужного в Chatham House, 23 февраля 2026 г.
В последнее время моя фамилия появляется в новостях чаще, чем изменения прогноза погоды в Лондоне. И, честно говоря, иногда с таким уровнем креатива, что я начинаю подозревать: где-то существует отдельный департамент, который каждый день просыпается с мыслью – "А что сегодня думает Залужный? Даже если он еще сам не знает".
На фоне очередной волны политических разборок, громких истоков, файлов Эпштейна и глобальных теорий заговора, возможно, действительно стоит поговорить о чем-нибудь менее экзотичном. Например – о войне в Европе.
Реклама:
Тем более что у украинцев есть определенное преимущество в этой теме – мы в ней живем.
Меня сегодня просили выступать на украинском. Потому что это язык воюющей страны. И мне важно, чтобы это выступление услышали не только эксперты, но и те, ради которых мы сегодня здесь говорим. Чтобы нас слышали не только в аналитических центрах, но и бомбоубежищах.
Я также понимаю, что в нынешней атмосфере любое мое слово может быть разобрано на цитаты быстрее, чем дрон разбирает орду орков. Поэтому сразу хочу успокоить: сегодня не будет ни сенсаций, ни политических заявлений, которые можно вынести в заглавие. Вернее можно, но не желательно. В этом мире есть кого цитировать.
Только одна простая вещь: реальность.
Реальность в том, что война в Украине давно перестала быть только украинской историей. Она стала лабораторией грядущего. И, как любая лаборатория, она не спрашивает, готовы ли мы к эксперименту.
Я знаю, что меня часто описывают как "генерала, мыслящего технологиями". Это верно. Но еще больше я думаю категорией ответственности. Ибо технологии изменяют способ ведения войны. А ответственность определяет, будет ли эта война последней или только вступлением в следующую.
И если уж меня так активно обсуждают в новостях, то позвольте воспользоваться этой возможностью с пользой. Не для того чтобы объяснить слухи или влияние чьих-то мыслей на температуру воздуха. А для того чтобы объяснить тенденции, которые меняют весь мир. Жаль, что не чьи-то мнения.
Ибо сегодня вопрос не в том, кто что сказал. Вопрос в том – каким будет мир, если мы сделаем вид, что ничего не происходит.
Так что давайте все же поговорим о серьезных вещах.
Без конспирологии. Без иллюзий. И, по возможности, без Мюнхена в 1938 году. По крайней мере, это не ко мне.
В 1947 году из-за особого волнения человечества относительно недавно разработанной атомной бомбы Альберт Эйнштейн сказал знаменитую фразу: "Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но Четвертая мировая война будет вестись палками и камнями".
Именно с цитаты этого умного человека мы и приступим к нашему диалогу, а именно о том, что Альберт Эйнштейн не знал в далеком 1947 году.
Считаю, у меня есть грандиозная возможность рассказать вам, каким оружием уже ведется и будет вестись Третья мировая война и что же нам всем делать?
Современная, а тем более грядущая война, уже давно вышла за пределы длинных траншей и мощных танковых кулаков и воздушных боев.
Желание выжить, неприятие навязывания чужой воли, исключительная креативность и свобода мышления стали исключительным стимулом украинцев к техническому прогрессу. Поэтому современная война уже интегрирует беспилотные и роботизированные системы, распределенные сенсорные сети, и весь электромагнитный спектр, то есть виртуальный, информационный, электромагнитный, частично физический в единый район боевых действий. Всё это быстро "интеллектуализируется" под влиянием технологий искусственного интеллекта.
Я прочитал много лекций, написал множество статей, о том, как изменилась и продолжает меняться война. В частности, говорил я об этом почти два года назад. Почти никто не хотел в это верить, многие меня критиковали. Однако сейчас эта реальность уже прошла.
Сегодня уже не важно, кто еще мыслит категориями мира и находится в иллюзиях прошлого. Сегодняшняя война между нами и русскими оккупантами такова, как есть. И мы точно знаем, что именно сейчас достаточной военной силы, чтобы помешать этой войне, ни у одной страны нет.
Подводя итог четырем годам войны кратко остановлюсь на основных выводах:
==В современной войне поле боя стало абсолютно прозрачным==. Это привело к созданию роботизированной kill zone, глубина которой сегодня составляет не менее 25 километров, а возможность уничтожать логистику постоянно растет. И сегодня уже приводит к невозможности использования так называемой тыловой зоны вглубь до 50 километров.
Классическая логистическая "удавка", которая была удачно придумана нами при освобождении Херсонщины, получила новый импульс. Все это привело к невозможности проводить ни наступательные, ни оборонительные действия. Количество людей, физически могут выполнять задачи в районе боевых действий, минимальное. Она продолжает постоянно уменьшаться и фактически имеет тенденцию к замене на роботов.
Что же касается мобилизации или возможности ее улучшения?
==Опыт и России, и наш показывает, что традиционный подход к мобилизации в современной войне уже совершенно исчерпал себя.==
Во-первых, именно эта война, длительная и высоко интенсивная, показала: как ни странно, но самый дорогой ресурс в такой войне есть именно человеческий, потому что именно для его восстановления нужно много времени, которое будет значительно больше циклов производства. Такой ресурс просто невозможно быстро заменить на поле боя.
Во-вторых, исходя из того, что поле боя стало прозрачным и контролируется в автоматическом режиме работами, вероятность выживания именно человека уже не зависит от качества его подготовки и ведет к неизбежным потерям, требующим дистанцирования человека от этой kill zone.
В-третьих, именно наш опыт также подтверждает, что вопрос мобилизации является чувствительным и одним из влияющих на устойчивость общества в войне на истощение и на его готовность поддерживать такую войну. Поэтому и Россия не объявляет мобилизацию, которой нас пугают.
Для России воевать наемниками и добровольцами и воевать принудительно мобилизованными – это разные войны и политические последствия в таких войнах разные. Следовательно – будущие войны это точно не многомиллионные мобилизации всего населения.
Речь больше идет о технологической и экономической мобилизации, как залоге неразрывного процесса обеспечения и поддержания технологического превосходства над противником.
Работы сегодня не только выполняют вспомогательные функции, но и производят отдельные штурмовые действия, но даже берут живых солдат противника в плен.
Использование же любой техники в этих kill zone, как и людей, превратилось в подлинное самоубийство.
Следовательно вывод – о демографии и войне. Российско-украинская война преподнесла странам с их демографическими вызовами критически важный урок: модель ведения войны, предполагающая размен человеческих жизней на тактические успехи, больше не является логичной и доступной опцией. Разве для России, хотя любой ресурс и для России исчерпан.
На современном высокотехнологичном поле боя, насыщенном высокоточными системами поражения, такой подход неприемлем не только с моральной точки зрения, но и тактической эффективности. Поскольку, как ни парадоксально, ==с увеличением технологичности поля боя именно человек становится на нем самым дефицитным и единственным принципиально невосстанавливаемым ресурсом==. Это особенно актуально для развитых стран, где демографические тенденции делают традиционные подходы к ведению войны все менее приемлемыми.
Например, на Европейском континенте ни одна страна не имеет положительного индекса рождаемости, и каждая потеря живой силы на поле боя имеет не столько военное, а прежде всего социально-экономическое значение. Следовательно, технологическая эволюция в направлении "роботизации" войны предложила альтернативу, позволяющую сохранить боевую эффективность при радикальном снижении участия человека и, как следствие, человеческих потерь.
На смену сверхдорогому высокоточному оружию, которое было настоящим гейм-ченйджером 20 века, пришло оружие истощения. Это дешевое и массовое, однако достаточно высокоточное оружие, которое с высокой скоростью истощает дорогие системы вооружений. Системы на которых, кстати, и построена вся доктрина НАТО. Это оружие истощение последовательно и эффективно развивается. Однозначно, ни одна страна сегодня в одиночку не справится с таким нашествием. Особенно такие, которые политически осторожны. Как следствие, это подвергает сомнению способность вести войну даже ресурсно большими странами против меньших в условиях длительного времени. И наоборот – выстроить рациональную защиту по старым подходам даже при наличии ресурса физически уже невозможно.
Например, война в Украине показала, что нет особой разницы в том, сколько у тебя в боеспособном состоянии фрегатов, корветов, подлодок и даже ракетных крейсеров. Все это по силам нивелировать не имеющую флота стране, поскольку он фактически был уничтожен в начале войны. И давайте честно, кто сейчас действительно контролирует Черное море?
Суммируя описанное, заключим, что ==безопасность в эпоху новых войн не гарантируется покупкой дорогих и уникальных продуктов==.
И главное. Успех в войне на истощение высокой интенсивности в условиях удешевления средств нападения и их высокой эффективности зависит от устойчивости экономики и ее способности к постоянной подпитке. К ней мы еще вернемся. Проще говоря, способностью поддерживать военный потенциал в течение длительного времени в условиях постоянных напряжений, сложной логистики, а также ускоренных технологических изменений.
Именно==экономика в совокупности с политической и общественной готовностью становится кровью войны==. И именно она является главной целью противоборствующих сторон. Как сделать так, чтобы экономика привела к Победе? Для этого в войне для экономики есть две стадии. Сначала ее переводят на военные рельсы, мобилизуют, а затем ее подкармливают. Самый сложный вопрос сегодняшнего дня для Украины.
А что значит, мобилизовать или перевести экономику на военное положение? Всё просто. Сделать так, чтобы в результате проведенного комплекса мероприятий планирование военного производства стало частью планирования военных операций и не зависело от внешних поставок. Без пафоса и громких заявлений.
Видим ли мы это в России? Да. Есть все признаки, что русская экономика переведена на военные рельсы и является частью гос политики. Последствия этого мы ощущаем уже каждый день и ночь. Кстати, когда будем говорить о будущем, помните, что остановить такую военную машину почти невозможно. Ее можно только уничтожить. Именно поэтому после каждой войны неизбежно следовала гонка вооружений.
Еще об экономике. Уверяю, что традиционные оборонно-промышленные модели – централизованные заводы, длинные цепи поставок, жесткие производственные циклы уже не подходят к современным условиям. Кроме того, что они создают большое количество критических уязвимостей, они почти не способны адаптироваться к реальным оперативным условиям.
Говоря о жестокой войне на истощение в Украине, конечно, нужно вспомнить, что ==это война против экономических возможностей==. Самым уязвимым звеном этой экономики оказалась энергетика.
Энергетическая инфраструктура в Украине традиционно строилась по централизованной модели: большие электростанции и единая сеть, соединяющая регионы. Однако эта война четко показала, что такая система уязвима для целенаправленных ударов. В ходе российского вторжения в Украину удары по электростанциям и сетям стали главным инструментом войны. Целью агрессора стало обесточивание городов. К концу 2024 г. уже до 80% мощностей тепловых электростанций в Украине было выведено из строя, а передача энергии населению сократилась вдвое. В результате в 2026 году миллионы людей оказались в холоде и без света именно зимой.
Централизованные объекты (большие тепловые электростанции, гидроэлектростанции, атомные электростанции, линии электропередач) превращаются в "ахиллесовую пятку" национальной безопасности во время войны. Если враг уничтожает несколько ключевых узлов, целые регионы погружаются во тьму. Следовательно, энергетическая безопасность неразрывно связана не только с устойчивостью экономики во время войны, но и становится частью национальной безопасности. Защита энергетических объектов становится такой же важной, как и защита территорий.
Чтобы понимать полностью сложившуюся ситуацию, нужно остановиться еще на некоторых аспектах.
Прежде всего, ядерное оружие. Как же она?
По моему личному мнению, сегодня это сверхмощное оружие, скорее всего, напоминает фиговый листок на теле атланта, который прикрывает настоящие способности носящего его. Она лишь говорит, что за ним вроде бы что-то есть, однако не показывает уже настоящих возможностей. Это оружие самоуничтожения, прежде всего. Но уж точно не оружие сдерживания. К примеру, Запорожская АЭС при абсолютной опасности сегодня скорее стала заложником экономического и политического давления, чем опасностью.
Следующий аспект. Ракеты. Да, они остаются в зоне активного использования, несмотря на значительную стоимость в производстве. Вместе с тем, их функциональное назначение по чисто военному применению сменилось участием в так называемом "ракетном терроре", который предназначен именно для нанесения ударов по экономическим мощностям государства. Вероятно, этот вид вооружения останется самым ценным в войне на истощение, не только из-за стоимости производства, но и из-за невозможности на нынешнем этапе применять другие решения для защиты, кроме противоракетных систем, которые, конечно, будут дороже самих средств нападения.
==Ракеты становятся еще одним оружием истощения государства==. Это очевидно. Кроме того, их ограниченное количество в производстве всегда будет давать прогнозируемые потребности средств ПВО, которые с правильной тактикой применения могут принести результат по ограничению эффекта истощения. Конечно, уже само наличие таких ракет побуждает противника к необходимости иметь более дорогие системы ПВО, что будет ощутимо для экономики. Именно поэтому некоторые достаточно осторожно относятся к возможности Украины иметь такие вооружения. Это действительно путь к нашей победе, а также часть забытой теории неядерного сдерживания.
Отдельно для понимания полной картины я остановлюсь на самолетах. Российские военно-космические силы являются вторыми по мощности в мире, они уступают только США. А значит, по общему количеству боевых самолетов Россия имеет огромное преимущество над Украиной. Однако российские самолеты очень редко решаются заходить глубоко на территорию Украины из-за угрозы быть сбитыми системами ПВО того же западного производства. В этой войне классические воздушные бои также происходят редко. Все из-за стоимости. Например, истребитель 4-го поколения СУ-30 стоит около 50 млн. долларов США и может беспрепятственно быть сбитым ракетой в систему PATRIOT стоимостью 4.5 млн. долларов США. Такая простая арифметика показывает, что оружие не может быть оружием истощения, однако в качестве платформы для использования такого оружия применяется достаточно эффективно.
Сегодня роль ударных самолетов все еще сохраняется как платформа для нанесения ударов по наземным целям оружием истощения и в качестве носителя систем ПВО. Однако без входа в зону столкновения с системами ПВО противника. Можем с уверенностью констатировать появление собственной kill zone для пилотируемой авиации и лишь подтвердить, что человек все больше отдаляется от этой зоны. Такая ситуация в небе дает возможность для проведения операции по прорыву системы ПВО противника именно путем ее истощения другими средствами. Конечно, это потребует ресурсов.
Все вышесказанное лишь в общих чертах описывает изменения, произошедшие после начала русско-украинской войны, как крупнейший конфликт в Европе после Второй мировой войны. Еще раз замечу, что в результате развития научно-технического прогресса каждый домен (морской, воздушный, наземный, космический, кибер) уже претерпел глубокую трансформацию и продолжает быстро трансформироваться под влиянием развития технологий искусственного интеллекта. Этот процесс коренным образом изменил роль традиционных средств вооружения и повлиял безусловно не только на характер ведения боевых действий, но и на процесс подготовки, организации и формирования оборонных способностей.
Все это принуждает адаптироваться к военной стратегии, тактике и оперативному искусству. Именно ==появление новых технологических решений приводит к наиболее революционным изменениям в ведении боевых действий. В прошлом это был прах, самолеты или ядерное оружие. Сегодня это беспилотные системы и искусственный интеллект==.
Итак, когда мы говорим о войне будущего, то должны констатировать, что революция военных технологий на основе беспилотных систем и искусственного интеллекта предоставляют беспрецедентные инструменты для войны и уничтожения военно-экономического потенциала противника. Однако уже сейчас можно увидеть основные тенденции развития этих технологий. Главными функциями, неустанно развивающимися в том числе и за счет внедрения в процесс искусственного интеллекта и несущих угрозу, являются функция роевого применения и автономность.
Проще говоря, в ближайшее время с развитием ресурсной базы и аппаратного обеспечения мы будем видеть, как более умные и дешевые дроны будут атаковать десятками и даже сотнями из разных направлений и высот, одновременно с воздуха, земли и воды.
При этом автономность этих дронов будет развиваться в двух основных направлениях. Или в сформировавшемся едином централизованном цифровом пространстве, в общей системе управления и взаимодействия в реальном времени. Где всеми действиями и процессами руководит все же человек, хоть и с помощью ИИ. Или путём полностью автономных, роботизированных комплексов ("роев"), как боевых, так и обеспечения. Такие дроны будут наделены высоким уровнем индивидуального искусственного интеллекта, учащегося и развивающегося в реальном времени в пределах, необходимых для выполнения боевых задач, не требующих постоянной связи между собой или с командными узлами для реализации возложенных на них миссий.
Это фактически перенесение ответственности на борт отдельной тактической системы (дрона).
Конечно, можно рассматривать вариант и сочетание этих базовых архитектур. А именно использовать преимущества сети, когда это возможно, и переходить в автономную "тьму", когда другого выбора просто нет.
Тогда, логично, наиболее актуальной задачей для нуждающихся в долгосрочных гарантиях безопасности является, в том числе работа над усовершенствованием алгоритмов роевого интеллекта с одной стороны и поиск способов борьбы и противодействия роев дронов с другой. Конечно, сама "лаборатория", где все это испытывается сейчас, находится именно в Украине. Напомним, что именно в ночь с 6 на 7 сентября 2025 года Киев был атакован одновременно 862 дронами – камикадзе типа ШАХЕД.
Итак, соглашаемся мы или нет, ==будущая война – это война автономных и полу автономных роботизированных систем==. Именно соревнование за использование всего потенциала автономных роевых БПЛА, очевидно, сможет предоставить решающее преимущество как в непосредственной боевой эффективности, так и в возможностях гарантий безопасности. Конечно, перспективы разработки технологий роев дронов (БпЛА, наземных, надводных, подводных) в Украине нужно рассматривать из-за критической зависимости от глобальных цепей снабжения микроэлектроники. Поэтому будущие альянсы безопасности, вероятно, и будут строиться по ресурсно-безопасному принципу. Для Украины, к сожалению, развитие соответствующих национальных возможностей невозможно без полноценной реализации устойчивого партнерства и внедрения соответствующей политики в сфере цифровых продуктов и услуг военного назначения.
Российско-украинская война по состоянию на данный момент с технологической точки зрения находится в переходном периоде. Это тот период, когда технологии стремительно развиваются, однако их развитие еще недостаточно, чтобы, например, полностью исключить присутствие человека в районе боевых действий или обеспечить полную автономность беспилотных систем.
Однако и выполнение оперативных задач классической войны уже более двух лет совершенно невозможно. Традиционные вооружения и структуры все еще используются, но постепенно выводятся или трансформируются. В условиях недостижения политической цели войны со стороны России и непринятия капитуляции со стороны Украины Россия приходит к увеличению интенсивности атак на инфраструктуру, энергетические системы, транспортные узлы и другие ключевые элементы государственного управления и жизнеобеспечения. Следовательно, стратегия войны уже направлена не столько на захват территорий, сколько на истощение ресурсов и возможностей противника именно для достижения своих целей.
Все это происходит на фоне ожидаемой разбалансировки старого мирового порядка. Это также усугубляется политикой США по несоблюдению международно-правовых рамок, что может привести к окончательному уничтожению существующей международной системы. Системы, которая могла бы теоретически принять меры по отношению к стране агрессора и служить будущей опорой, например, мирного договора. В том числе указанные шаги США усиливают противоречия внутри НАТО и ведут к снижению как реальной эффективности Североатлантического союза, так и скоординированной помощи Украине.
Россия такую же ситуацию использует для сокращения санкций, разворачивает военно-промышленный комплекс, накапливает необходимые технологии и получает дополнительную поддержку от Китая. Приглашая Украину на переговоры, начинает войну на гораздо более высоком стратегическом уровне. Войну против женщин, детей и престарелых, не жалея ни дорогих ракет, ни "шахедов", заставляя их замерзать в холодных городах, надеясь на скорую капитуляцию.
В такой ситуации, когда напряжение и интенсивность войны на истощение растет, конечно, нужно найти решение, которое не только не повредило бы нынешней геополитической ситуации, но и стало основой для будущего мира, мира на основе силы потенциальных возможностей, а не обязательств.
Такое решение может включать выполнение трех параллельных задач.
Первая и сверхсложная задача состоит в ==обязательном сохранении максимального круга партнеров и уважения их интересов==, без которых сегодня невозможно выдержать российские удары и оказывать давление и фактически выстроить будущий оборонный альянс без ущерба будущим союзникам. Это тонкая и взвешенная дипломатическая работа, не имеющая аналогов в мировой истории из-за совершенно небывалых условий, в которых оказались все участники этого процесса.
Потому что старые правила уже не работают, но все еще имеют большие надежды, а новые еще даже не сформулированы. И когда это произойдет, в какой перспективе – неизвестно.
Едва ли не главным условием этого процесса является сохранение прежде всего демократии и свободы и уровня жизни, что является главным достоянием, например Европы. При этом есть большой риск прийти к ситуативным соглашениям, циничным договоренностям и краткосрочным интересам без каких-либо общих рамок.
Однако это необходимо сделать. Ведь именно уроки этой войны говорят о необходимости объединения усилий по созданию оборонных возможностей.
Эта война, а также анализ современного развития военных возможностей ведущих стран мира свидетельствуют: отдельные государства смогут самостоятельно создавать технологическое преимущество по отдельным направлениям, однако ни одно государство не сможет обеспечить самодостаточность по всему спектру критических военных технологий. Следовательно, поиск союзов и партнерств для совместной разработки и обмена передовыми технологиями и усиления производственных мощностей станет абсолютной необходимостью не только для нас, но и для стран, стремящихся обеспечить собственное технологическое преимущество и конкурентные возможности в потенциальных конфликтах. Конечно, я говорю о Европе, где Россия останется источником опасности на неопределенный срок.
==Нам потребуются технологические альянсы, а не статьи договоров==, где страны объединят с нами свои ресурсы, технологии и инновационный потенциал для достижения общего стратегического преимущества и как следствие – получение сил потенциальной возможности.
Вторая сверхважная задача состоит в ==стабилизации линии боевого столкновения и защиты критических объектов и инфраструктуры==. Именно достижение тактических успехов даже через собственные высокие потери живой силы и энергетический террор является основным предметом, с одной стороны, давления на тех, кто может влиять как не на окончание войны, хотя бы на снятие санкций и нашу поддержку и запугивание будущих партнеров с другой.
Тогда, когда уже понятно, что это война на истощение, где главной целью является выживание экономики, нужно отойти от классической стратегии максимального нанесения потерь и последовательного разгрома противника. Кроме этого, вероятно, из-за невозможности решения вопроса улучшения мобилизации и несоответствия демографических показателей с Россией, единственная стратегия — не симметричный ответ и следование логике врага, а замена самой сути войны. ==Нужно сделать войну для России дороже== и как следствие ведущей к неизбежному поражению. Тогда очевидно, что сегодня выполнение задачи по стабилизации линии столкновения возможно только через максимальную технологизацию обороны. Но переход к высокотехнологичной обороне возможен только при наличии устойчивых оборонительных позиций. Если эти позиции могут оказаться на неблагоприятных рубежах, а линия фронта не стабильна, это может свести на нет возможности технологического преимущества. Например, из-за распыления усилий по ликвидации тактических прорывов. Стойкие оборонительные позиции также могут обеспечить уменьшение напряжения и усталости находящихся там, а также позволит подготовить необходимые резервы и масштабировать оптимальные технологические решения.
Важно также понимать, что все это должно происходить обязательно с получением необходимой управленческой дисциплины, что предоставит необходимое преимущество. Поэтому Россия постоянно применяет тактику мясных инфильтраций и контроля тыловых районов, чтобы не только захватить дополнительные территории, но и не дать нам возможностей для перехвата технологической инициативы. Такой же обстоит ситуация и с защитой критической инфраструктуры. Проблема даже не в том, что для ее защиты требуется больше ПВО и инновационных решений, а в том, что эта система, например энергообеспечение, уже не может существовать и защищаться в том виде, каком была создана в 50-х годах прошлого столетия. Вероятно, в таких условиях необходимо большее внимание уделить стратегии децентрализации энергетики как способа повышения устойчивости страны к любым ударам.
Именно военные действия и их последствия придали этой концепции неотложного характера: ==децентрализация превратилась из вопроса эффективности в вопрос выживания страны==.
Децентрализация энергии предполагает переход от нескольких больших источников энергии ко многим малым, распределенным по территории. Это реализация концепции распределенной генерации: электроэнергия и тепло производятся ближе к потребителю на местных электростанциях с низкой мощностью, возобновляемых электростанциях, микро и мини-сетях. Именно такая архитектура существенно повысит живучесть энергосистемы перед угрозой истощения. Это сверхсложный процесс, но очевидный и предсказуемый, в отличие от обещаний не разрушать такую систему или выпускать больше систем ПВО.
Вероятно, процесс восстановления нужно уже начинать, не дожидаясь "peace deal", которой может и не быть, и запускать новый формат миротворцев, которые не воюют, а восстанавливают.
Главный вывод состоит в том, что энергетическая система стала новым фронтом в войне, а ее стабильность определяет исход противостояния. Переход от советской централизованной сети к современной децентрализованной, гибридной системе – это не только модернизация, но и способность страны выживать, а значит, побеждать.
В любом случае, сохранение и защита критической инфраструктуры должны опираться на реальные, а не на ожидаемые и неконтролируемые возможности.
Третья задача состоит в ==убеждении наших партнеров в необходимости введения ощутимых санкций и не снижении санкционного режима против России==. В войне на истощение это единственный действенный механизм прекращения войны, заключающийся в лишении агрессора самой возможности ведения войны.
==Последняя активность России в США и усиленный террор наших городов свидетельствуют об ощутимых проблемах в экономике России==. Это реальный сигнал, звучащий фактически изнутри российского государственного аппарата. Ухудшение экономического положения, угроза гибели граждан на войне постепенно создает принципиально иную ситуацию восприятия русскими правящего режима и ставит под вопрос устойчивость всего тоталитарного режима. Именно такой взрыв "экономического кризиса" заставил советский союз прекратить войну в Афганистане и привел к фазе потери управляемости.
Военная экономика, заполненная огромными расходами по оборонным заказам и выплатам наемникам, должна подойти к точке надлома.
Очень важно нам продолжать наносить удары по источникам российских доходов, параллельно с санационной поддержкой партнеров. Среди основных мер должно быть сокращение закупок российских энергоносителей и борьба с теневым флотом, особенно в Балтийском море.
Конечно, деньги на войну у России будут до последнего. Однако понимание того, что ограничение ее экономических возможностей и изоляция должны быть необратимыми и единственными, что может привести к завершению войны.
==Любая война – очередная ошибка человечества и огромная трагедия==. И хотя причины войны легко выясняются и всегда ясны, ее последствия абсолютно непредсказуемы.
Каждая война по-своему уникальна. Каждая из них всегда нуждалась именно в своей уникальной стратегии. Однако единственное, что объединяет все войны, это их суть – они всегда являются актом насилия, и то, что они заканчиваются. Именно через ее суть, через насилие, человечество, руководствуясь инстинктом самосохранения, всегда пытались окончить и кончали войну. Даже 100-летняя война, продолжавшаяся почти 116 лет, закончилась. Очевидно, что и продолжающаяся 13-й год в Украине война должна закончиться. Это неизбежный процесс, который должен финализировать и закрепить достижение политических целей воюющих сторон.
Важно, что человеческие страдания в сплошном сознательном насилии почти никогда не кончали войны. Не всегда в истории, а если точно, то за большим исключением, кому-то удавалось добиться своих целей. Поэтому каждая сторона имеет право оправдывать свои потери и только свою, присущую ей, историческую справедливость. И именно это иногда побуждает к войне все больше и больше участников, а потому войны становятся не только долгими, но и глобальными. Так и сейчас, ==пытаясь удовлетворить аппетиты очередного агрессора, мир стоит на пороге еще одной войны, которая как известно, совсем неизвестно как закончится==.
Поэтому у мирового сообщества есть свой выбор. Стать ли "Мюнхенскими предателями" 21 века и принять все страдания войны или остановить войну так, чтобы избежать другой. Пока отправлять своих солдат на войну все еще не нужно.
Пока достаточно хотя бы нашим друзьям проявить волю и показать свое отношение к тому, что вчерашние убийцы украинских детей примут участие в Параолимпийских играх. Кстати, каждая катастрофа начиналась после таких Олимпиад, где вроде бы спорт был вне политики.
У нас, украинцев, выбора уже нет. Мы либо погибнем, либо выживем. Формула выживания проста: продолжать бороться, укреплять экономику и сохранять единство.
Валерий Залужный
Колонка представляет собой вид материала, отражающего исключительно точку зрения автора. Она не претендует на объективность и всесторонность освещения темы, о которой идет речь. Мнение редакции "Экономической правды" и "Украинской правды" может не совпадать с точкой зрения автора. Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.
У меня от его сообщений иногда впечатление, что после глобального пылесосения квартиры, вытряхиваешь пылесбоник... 
