28 Музыка имеет свою собственную сферу в эмоциональной сфере, и её средствами выражения являются ритм, гармония и мелодия. Диссонанс эстетически допустим как усиливающий гармонию.
29 Музыка чисто субъективна, хотя и не индивидуально, а коллективно. Это бессловесный эмоциональный язык национальной, расовой души. И он не должен переводиться. Делая её чем-то, что может быть постигнуто разумом, вводя «объективные музыкальные картины» с общепринятыми интерпретациями — это, как предполагается, буря, дождь, ветер, затишье после бури, восход солнца, болотистый пейзаж и т. д. во всё большем, кажущемся бесконечным, — они увели музыку из её истинной сферы в область условностей, непонятную непосвящённым. Введя музыку условностей, они покинули истинную сферу музыкальных эмоций и увели музыку в мир разума и размышлений, где ей не место. Поэтому «музыкальные картины» в целом обречены на провал. Музыка не может изобразить саму грозу, это гигантское явление природы, едва ли может вызвать те же чувства, что и гроза, и, как правило, не может даже создать понимание тех чувств, которые вызывает гроза. То же самое верно и для музыкальной драмы. Драматическая музыка не действует, не может передать смысл действия, едва ли даже чувства действующих лиц, но пробуждает в нас индивидуальные субъективные чувства. В этой музыкальной области условности также необходимы для понимания, хотя, правда, драматическое действие несколько облегчает понимание этих условностей.
30Ближайшим родственником музыки является лирическая поэзия, поскольку в ней условности не нужны. Однако музыкальное и лирическое чувства не сливаются, а образуют два параллельных эмоциональных потока, которые могут усиливать друг друга.
31О современном так называемом музыкальном искусстве мало что можно сказать. Атонализм, шум и гам — это не музыка. Крики, визг, вой, рев, нытье, кукареканье, вопли — это не пение.
32Пение для целого оркестра разрушает благозвучие, если голос не становится инструментом среди других и ни в коем случае не доминирует. Эксперименты с новыми видами певческой техники обычно сбивают её с пути.
33Музыка требует всё новых форм и слишком склонна замыкаться в традиционных. Как и чувство, музыка по своей природе рапсодична. Рапсодии Листа были отчаянным протестом гения против тиранических разделений и разделений, против условно, «логически» построенных симфоний с их предписанными движениями. Попурри, высмеиваемые «знатоками», часто являются самой приятной формой «симфонии» для непредвзятого ума, а значит, не слишком образованного или консервативного. Реформаторам во всех областях музыки предстоит ещё многое сделать. Опера с речевым диалогом в классическом стиле, вероятно, открывает новые перспективы. В настоящее время оперетты, богатые мелодиями, часто превосходят оперы в музыкальном плане. Рапсодические симфонии, продолжающиеся без движений, возможно, с элементами лирического пения, в которых голос или голоса сливаются с инструментальной музыкой, также возможны.
34Мелодия – сердце музыки. Любой музыкальный плотник может освоить контрапунктическое мастерство теоретической музыки. Однако гениальные мелодии – это творение вдохновения, и они не всем достаются. Как обычно, художественное неумение превращает недостаток в добродетель.
35Нам нужен обновитель музыкального искусства, тот, кто заставит гармоничные звуки облекать чудесные мелодии в свободные формы, кто позволит мелодии занять подобающее ей место в великих произведениях, кто заставит мелодию выполнять свою центральную задачу, присущую ей. Мелодия в оркестровом исполнении, достигая своего апогея, также знаменует вершину музыкального искусства. Техника оркестровки производит самое сильное впечатление, когда определенный инструмент отчетливо подчеркивает мелодию, в то время как другие инструменты следуют своим собственным последовательностям нот, призванным сплести, подобно изящному чеканному произведению, гармоничный узор тонов вокруг монограммы.
